Библиотека фэнтази и фантастики

"Симпсонов" могут закрыть

admin — Tue, 09 Apr 2019 18:08:59 GMT

Не первый год ходят подобные слухи, однако на сей раз им можно верить. Источник серьезный-Ярдли Смит, которая все время озвучивала Лизу Симпсон.

Телешоу "Симпсоны", которое пережило таких долгожителей, как "Сверхъестественное", оказалось под угрозой после грандиозной сделки, по итогам которой Fox свошел в состав Disney. Данную сделку, как и многое другое, "Симпсоны" предсказали давно.

Мультсериал, как ожидается, будет подвергнут изменениям, которые, по словам Ярдли Смит, создатели не допустят. Они скорее закроют сериал, который продлен до 32 сезона, чем позволят изменить концепцию своего детища.

Канал The CW 15 сезона закроет «Сверхъестественное» после

admin — Mon, 25 Mar 2019 17:31:59 GMT

Для канала CW "Сверхъестественное" является самым долгоиграющим сериалом. Актеры основного состава Джаред Падалеки, Дженсен Эклс и Миша Коллин заявили, что 15-й сезон, в котором будет 20 серий, станет последним для шоу.

Создатели сериала со временем отказались от концепции "монстра недели", когда братья Винчестеры уничтожали монстров. К последнему времени шоуранеры пришли к противостоянию Ада и Рая.

За время съемок в сериале Эклс и Падалеки начали неплохо зарабатывают на встречах с фанатами. Для этих целей у них есть свой самолет. Эти встречи актерам приносят гораздо больше денег, чем даже за щоу.

"Сверхъестественное" - даже сейчас, спустя 14 сезонов, остается одним из популярнейших шоу телеканала. Его рейтинги превосходят "Стрелу", "Легенды завтрашнего дня", "Черную Молнию".

Интерьвью с Кэрол Берг

admin — Wed, 14 Mar 2018 08:57:23 GMT

Кэрол Берг – автор нашумевшей трилогии «Рей-киррах», в которую входят книги «Превращение», «Разоблачение», «Возрождение». Её перу принадлежит не входящий ни в один цикл роман «Песня Зверя». Последняя книга, «Сын Авонара», является началом новой трилогии. Кэрол любезно согласилась уделить нам время, чтобы поговорить об её карьере, взглядах на работу в жанре фентези, недавних книгах и новом сериале под названием «Мост Д’Арната».

SFF: С тех пор, как в августе 2000 года было издано «Превращение», из-под вашего пера вышли четыре романа – по одному на каждый год. Это весьма примечательно, особенно принимая во внимание то, что многие авторы заставляют своих почитателей ждать новых работ годы и годы. «Сын Авонара» был издан только в феврале, а ваша трилогия «Мост Д’Арната» уже закончена и ожидает, когда ей заинтересуются издатели. Как вам это удается?

КБ: Прежде всего, любой автор заканчивает книгу где-то за год до того, как она будет издана. В этом нет ничего необычного. То, что милостиво даровало мне год, позволивший закончить трилогию, это «Песня Зверя», в действительности написанная за год до «Превращения». Мой издатель закупил права на книги одновременно, но сначала решил опубликовать "рей-киррахскую” трилогию. Так что, когда было завершено «Возрождение» (осень 2001 года), я смогла приступить к основательной работе над новым сериалом, пока «Возрождение» и «Песня зверя» проходили весь издательский цикл. К тому же история Сейри уже вовсю бродила в моей голове и даже была набросана в обильных черновых заметках. Так что начинала я не с пустого места.

SFF: Несмотря на то, что пишете вы весьма быстро, уровень творчества, элегантность повествования и сложность сюжетов становятся богаче от книги к книге. Имея и другие заботы, такие как заключение соглашений с издательствами, как же вам удается работать столь продуктивно и на хорошем уровне?

КБ: Постоянно стараюсь улучшить своё мастерство, хотя – как я обнаружила – это почти невозможно – оценивать саму себя. Должна поблагодарить своих издателей, литагента, критиков, продолжающих требовать писать лучше. Я узнаю много нового с каждым своим проектом.
Я люблю писать, это видно из моего рабочего распорядка. Пришлось бросить работу инженера: я должна написать хоть что-то каждый день, так что некоторыми аспектами своей жизни пришлось пренебречь. Я много путешествовала в 2003 году. И вдруг обнаружила, что стала не так продуктивна, как хотелось бы. Поэтому в этом году отменена договорная поездка, хотя мне очень нравится встречаться с читателями.

SFF: Много лет вы работали инженером-программистом: поле деятельности настолько далекое от создания книг, насколько это можно представить. Как же вы всё-таки начали писать? Сначала появились сюжеты и персонажи или серьезное намерение стать профессиональным писателем? Как это всё произошло?

КБ: По правде говоря, создание программного обеспечения не так уж и отличается от сочинения фентези, как кто-то думает. (И не только потому, что хорошая программа – это настоящее фентези!) В программе, как и в фентези, начинаешь с самой отправной посылки и соединяешь кусочки вместе с помощью логики и соответствующего языка. Мой инженерный опыт приходит мне на помощь каждый день.
Будучи алчным читателем, я никогда не представляла себя писательницей ни в школе, ни в течение многих лет после. Мне не нравилось писать школьные сочинения, математика всегда давалась мне лучше всего. В математике и проектировании виделось мне моё будущее. Но подружка как-то подвигла меня написать несколько электронных писем от вымышленного лица. Каждая выбрала себе по персонажу, и мы написали историю (фентезийную, естественно). Это было великолепное развлечение. Хотя сама история вышла ужасной, но замысел и персонажи были действительно неплохи. По завершении работы я так и не смогла остановиться. С тех пор и пишу. Я полагаю, вы можете сказать, что во всем виноваты те персонажи и их похождения. Да, как только я нашла своего героя, я не смогла удержаться, чтобы не узнать, что же с ним произошло.
Я никогда всерьёз не верила, что смогу выйти на профессиональный уровень, до тех пор, пока не написала «Песню Зверя». Я знала, что это произведение лучшее из всего, написанного до него. И моя подружка была согласна с этим. Вместе мы отправились на конференцию писателей в Пайс-Пик, и среди прочего разузнали об издателях, агентах, порядке предоставления рукописи, а также выяснили насколько это тяжело привлечь к себе внимание. Но уже на следующий год я вернулась в Пайк-Пик победительницей их конкурса неопубликованного романа (Песня зверя) и зачитала начало «Превращения» издателю из Roc. Остальное, как говорится, уже другая история.

SFF: Да уж, действительно захватывающая история. А есть хоть какая-то возможность увидеть то первое повествование в виде электронных писем напечатанным? Было бы восхитительно встретиться с героем, с которого всё началось.

КБ: Вы могли бы встретить некоторых тех персонажей и, возможно, даже часть той истории когда-нибудь в книгах. Но полностью то сочинение (за исключением одного-двух предложений), я надеюсь, никогда не увидит свет.

SFF: Как вы справляетесь со всем тем восторженным восхвалением, обрушившимся на вас?

КБ: Есть только несколько вещей, которые нравятся мне больше, чем выслушивать читателей, рассказывающих, что мои книги как-то изменили их жизнь, или дали толчок самим пробовать писать, или просто подарили им несколько часов исключительного удовольствия. Но самой мне достаточно всего лишь почитать писателя, которым я восхищаюсь; или просмотреть списки бестселлеров, награждений, сообществ фанатов или нечто подобное из сухой статистики, чтобы вернуться с облаков на землю. Я очень ценю добрые отзывы, но стараюсь не считать их доказательством своего совершенства. Каждая книга – это вызов. Хоть мне и хочется поблагодарить всех тех, кто любит мои книги, я не могу писать об одном и том же снова и снова. Мне хочется создать что-то новое, такое, что бы заставило людей воскликнуть «Ух ты!». Мне нравится «романтическое» фентези: преображение формы и таинственность личности, мечи, принцессы, империи и другие миры, лежащие за пределами повседневности. Это же такое наслаждение: создавать героя, который сложен и «реален», и посылать его исследовать истории, уже рассказанные ранее.

SFF: Начиная новую книгу, вы полностью продумываете в деталях, куда она должна завести и как закончиться?

КБ: Только в общих чертах. Я всегда начинаю с героя: надменный, не похожий на других принц с великим будущим; или мягкий, мирный музыкант, грубо брошенный в тюрьму; или женщина, обитающая в стороне от своей настоящей жизни из-за вины и печали. Затем я решаю, что должно произойти, чтобы изменилась жизнь персонажа: покупка раба; побег из тюрьмы; встреча с человеком, чьи жизненные трудности затмят в памяти все причиняющие боль моменты трагического прошлого. Но это в самом начале работы. У меня есть всего лишь идея; то, что я зову «контуром» книги; например: Александр должен пасть очень низко и узнать много всего важного прежде, чем он достигнет своего великого предназначения. Я часто не знаю даже ответа на основную тайну книги, когда начинаю писать. Я не знала в чем заключалось предназначение Александра; или почему Эйдан был заключен в тюрьму; или кем была Аерен намного раньше, чем началась её история в книге. Это так увлекательно: раскрывать такие вещи по мере написания романа. Но, конечно, у меня всегда есть замысел, что случится в конце. Иначе я могла забрести вообще неизвестно куда.

SFF: Не ощущали ли вы беспокойства, что приключения героев, любимых вами, свернут в конце куда-то не туда?

КБ: Честно, да. Перед самым началом работы и когда уже часть романа написана (что самое ужасное). Но, как и при любой дилемме, продолжай писать – это единственный выход, который должен всё поставит на свои места. Ты должна хотеть выплеснуть слова на бумагу. И ты должна быть готова, что часть написанного придется выбросить. Для этого нужно быть крутой штучкой.

SFF: Что вы можете сказать по поводу издания ваших книг? Приходилось ли вам принимать какие-нибудь драматические решения?

КБ: К счастью, у меня только положительный опыт по отношению критикам и издателям. Что с критиками здесь в Колорадо, так и с издателями из Roc. Я просто наслаждаюсь, проверяя рукописи перед изданием: это заставляет меня оценить свою работу свежим глазом, дает мне возможность увидеть своих героев и их поступки в новом свете, прояснить для самой себя, что я в действительности хотела выразить.
Я сказала своему новому издателю в Roc, что считаю «список замечаний» чем-то вроде списка неисправностей. И этот список нераскрытых проблем задевает во мне инженерную жилку. Так что, когда мои книги проходят полный издательский цикл, они становятся сильнее.

SFF: Издатели когда-нибудь вмешивались в развитие ваших сюжетов или в процесс становления ваших героев?

КБ: Никогда они не просили внести какие-либо существенные изменения сюжета или персонажа. То, что я правлю в процессе вычитки, это так, нюансы. Сокращала или разворачивала эпизоды и задний план. Уточняла постановку сцен развития действий. Выправляла отклонения от основной линии сюжета. Герои и сюжет не меняются, а становятся более определенными. Единственный раз мне пришлось полностью выбросить эпилог в «Превращении». Издатель предложил использовать его как предисловие к «Разоблачению». Она была абсолютно права. Дар Александра был действительно тем, на чем стоило закончить книгу.

SFF: А не хотели бы вы представить себя своим критиком, или издателем, или может быть поклонником?

КБ: Поскольку я подстрекаю саму себя к правке книг больше, чем все читатели вместе взятые, то я и есть мой самый придирчивый критик.

SFF: Ваша новая книга, «Сын Авонара», открывает новую трилогию. Расскажите немного о главной героине и её истории.

КБ: Вообще-то мне не нравятся женские образы в фентези. Кажется, что в своем рвении исправить жеманных героинь прошлого, мы делаем женские образы слишком сильными, слишком талантливыми, слишком юными, не совершающими серьёзных ошибок. И хотя мне нравятся сильные и самостоятельные женщины, меня никогда не интересовали принцессы-воительницы или цыпочки сорви-головы.
Я начала подумывать о Сейри много лет назад, о 35-летней женщине, живущей в изгнании, вдали от настоящей жизни. Она была умной, уверенной в себе и страстной молодой женщиной, которая верила, невзирая на обычаи и доказательства от обратного, что способна изменить мир под свои требования. А потом она сломалась. Бесповоротно и трагически. Она сделала ошибку, влюбившись в волшебника, в то время как волшебство истреблялось повсюду. И, несмотря на все усилия, её возлюбленный был схвачен и казнён вместе с их младенцем сыном.
Как это должно было изменить её? Как должна была она повести себя, чтобы сохранить остатки уверенности и желания продолжать жить? И что должно было произойти, чтобы вернуть её обратно из добровольного изгнания?
Я решила – тайна. Тайна, затронувшая каждый нерв, заставившая её снова заглянуть в прежний ужас и разобраться с ним. Такова история «Сына Авонара».

SFF: Жанр фентези убедительно пресловуто изображает женщин. Главными героями трилогии «Рей-киррах» были мужчины. Сильные образы: живые, реальные, сложные, богатые духовно. В следующей книге, «Песня Зверя», в центре повествования были уже мужчина и женщина, действующие с равным успехом. «Сын Авонара» полностью раскрывается через взгляд леди Сейрианы, женщины. Это намеренная прогрессия? Если так, что же это значит для вас?

КБ: Совсем это не намеренная прогрессия, просто разные персонажи, каждый из которых мог появиться первым. В «Гвардейцах Цитадели» (Guardians of the Keep), второй книге цикла «Мост Д’Арната», будет несколько рассказчиков, и мужчины, и женщины. Так же, как и в третьей, «Ткач душ» (The Soul Weaver). Я просто стараюсь создавать сложные и интересные образы. Герои и героини, у которых есть сила и слабость, которые боятся, делают ошибки, сожалеют, платят огромную цену за свои таланты, магические или какие-либо другие. Злодеи, у которых есть качества, искупающие их поступки, или есть сложно-запутанные мотивы этих проступков. Мне нравится думать, что я всегда даю злодею шанс искупить вину. (Правда, злодей этот шанс не всегда использует.) Если уж я выбрала образ, от чьего лица будет вестись повествование, то засуну героев в такие приключения, чтобы все черты их характеров раскрылись полностью. Что я ещё открыла для себя, так это то, что мне приходится работать намного напряженнее, выписывая женский образ. Работать над «Сыном Авонара», вести повествование полностью с точки зрения женщина, было исключительно тяжело, что отчасти объясняет тот факт, почему Сейри шла к печати несколько лет. Постоянно приходилось становиться ей, искать правильный баланс между причиной и эмоциями, пытаться избежать штампов… Меня саму беспокоили такие трудности: ведь странно же, что женщине не даётся женский образ. Но потом я услышала, что подобные трудности испытывали многие другие женщины-писатели. Кажется, мы должны согласиться, что тратим ужасно много времени в нашей жизни, наблюдая за мужчинами. Слава богу, что Сейри в конце концов решила открыться мне. Она весьма упорная спорщица и ужасно упряма, но если вы уживетесь с ней, она навсегда останется с вами.

SFF: Ещё одна ловушка жанра, которую вы изящно обошли, - это искусство сбалансировать магические элементы и привычные нам атрибуты окружающего мира. Что вы думаете по данному поводу? Был ли иногда соблазн применить больше магии, чем необходимо? Или наоборот, были сомнения, использовать ли её вообще?

КБ: Я пишу фентези потому, что мне приносит удовольствие расширять природные законы мира, где разворачивается действие, и ставить своих героев в некие необычайные обстоятельства. Так что, нет, я не сомневалась, использовать ли магию, и для меня не существовало искушения не трогать её. Однако мне не нравится перегружать персонажей и сюжет излишними магическими построениями и уж, конечно, предоставлять героям такую мощь, что они с лёгкостью могут решить все проблемы. Мне нравится погрузить читателей в мир, кажущийся знакомым, чтобы они неосознанно дополняли его недостающими им деталями; в мир, который настолько близок к реальному, что читатели чувствовали, как они могут пройтись по его улицам. Я верю, что это приближает читателя к персонажам, даёт ему возможность последовать за героями в более необычные измерения действительности и принять их. Мои книги – это в первую очередь книги о людях. Я стараюсь создать своих немагических героев такими же интересными, как и магических. И мне хочется думать, что Сейон был бы таким же интересным мужчиной невероятного сострадания, мощи и доброго юмора независимо от того, мог ли он изменять свою форму или нет.

SFF: Система магии в трилогии «Мост Д’Арната» не похожа ни на одну, которую я встречала в жанре. Она утончена и прекрасна, и в то же время весьма опасна. Не могли бы вы немного объяснить основу замысла и рассказать о мотивах, источниках или влиянии, которые подтолкнули вас к идее?

КБ: Люди Сейри – обыкновенные люди, рожденные без магических способностей. Люди Дар’Нети (Дж’Эттанни) – волшебники. С малых лет почти каждый Дар’Нети может создавать огонь, залечивать небольшие раны, подманивать птиц. Но где-то к 16-летию подросток обнаруживает в себе один из сотни основных талантов, например, Целителя, Ткача Слов (тот, который вызывает чары из значений слов), или Певца (создающего песни из физической реальности). Конечно, вместе с даром создавать чары определенного рода волшебник Дар’Нети должен иметь силу, чтобы они исполнились. Сила тоже является врожденной, но потраченную силу надо восполнить. Так что приходится волшебнику выбирать себе какое-нибудь мирское занятие. К тому же врожденная сила весьма невелика и, потраченная, восстанавливается очень медленно. И вот веками Дар’Нети искали пути усиления своей мощи… наблюдая, приемля, смакуя опыт жизни и вплетая его в сложную структуру мира. Это духовный и философский путь, идущий от их верований, мифологии и красоты их мира. Вот только одна проблема: этот метод сбора силы не подходил тому, кто был жаден или очень торопился, поскольку требовал определенных обязательств в поддержании баланса и открытости мыслей.

SFF: От «Превращения» до «Сыну Авонара» вы пишете от первого лица. Что привлекает вас в таком способе повествования? Не спотыкались на каких-нибудь трудностях?

КБ: Да с самого начала так получилось. Речь от первого лица весьма естественна для меня, возможно потому, что многие (хотя не все) из моих любимых книг написаны в таком стиле. Книги Мери Стюарт о Мерлине, например, Мери Рено о Тесее, Роджера Желязны об Амбере, «Лунный камень» Уилки Коллинза (бесподобный пример истории, поведанный несколькими разными рассказчиками). Возможно это потому, что мне доставляет удовольствие жить жизнью моих героев. И я обнаружила, что это гораздо легче, когда сами герои ведут речь. Подобная близость, несомненно, может быть достигнута и от третьего лица, но я пока ещё не отрабатывала подобную технику. Некоторые из моих ранних работ написаны от третьего лица, но меня не покидало ощущение, что персонажи остались в стороне от меня. Сложность рассказа от первого лица, конечно, в том, что рассказчик должен участвовать во всех событиях, что ограничивает возможность просчитывать все аспекты многогранного романа или показать какое-либо событие с нескольких точек. Я решила эту проблему введением нескольких главных героев в «Песне Зверя» и во второй и третьей книгах Д’Арната. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь повторить приём, использованный с Сейоном, заставив его наговорить пятьсот с чем-то тысяч слов в книгах Рей-киррахского цикла. Неудивительно, если учесть какая трудная была у него жизнь! Другая сложность повествования от первого лица, когда хочешь ввести некую двусмысленность намерений и поведения героя. Если вы говорите от его лица, невероятно трудно спрятать от читателя такие вещи. Примером может служить то, что мне пришлось напряженно потрудиться в самом конце «Возрождения», когда Сейон делает выбор, который буквально изменит его личность. Чрезвычайно трудный кусок работы, который дался бы намного легче, если бы у меня была возможность показать всё это с чьей-либо другой точки зрения. Но я решилась не поступать подобным образом ради одной главы в конце трёх длинных книг.

SFF: Среди многих вещей, делающих «Сына Авонара» уникальным, есть необычная структура и последовательность повествования. На чём вы основывали эту структуру, и что подтолкнуло вас к её использованию?

КБ: В «Сыне Авонара» я хотела рассказать о женщине средних лет, живущей в печальном изгнании, потому что в её прошлом произошли некие ужасные события. Из-за того, что мне хотелось поведать историю возвращения Сейри из изгнания (физического и духовного), правильным началом было бы необычное событие, которое заставило бы её изменить жизнь: внезапное появление обнажённого мужчины, неистового, надменного, немого, потерявшего память. Я верила, единственным, что подтолкнёт её заинтересоваться подобной личностью, должна быть тайна, которая пробудит её ум и эмоции и заставит окунуться в ужас прошлого. По мере того, как развивается действие в настоящем, Сейри должна погрузиться в прошлое, чтобы найти подсказки к раскрытию тайны; чтобы снова взглянуть на события, приведшие к трагедии и печали. Но чтобы поднять подсказки, читателю нужно было много узнать о Сейри, её связях и её истории. Конструктивно это значит, что в первой половине книги мы должны узнать обе истории: произошедшую в прошлом и происходящую в настоящем, но только фрагментами, как это действительно и случается в жизни. В середине книги мы достигаем кульминации истории из прошлого, которая также знаменует основную поворотную точку для действия, происходящего в настоящем. И уже отсюда мы движемся в настоящем к величественному финалу. Я перепробовала несколько построений повествования, но вот этот показался мне более правильным. Конечно, это потребовало сложного и, вероятно, более медленного, чем обычно в смысле развития событий начала книги. Но мне хочется думать, что каждая история дополняет другую, и параллельно наращивает напряжение сюжета. Написанная просто от начала и до конца, от юности Сейри до её изгнания, от начала тайны до её раскрытия, книга не получилась бы такой сильной.

SFF: Трудно было работать над трилогией, распределяя материал между несколькими книгами? Что вы скажете о работе над «Мостом Д’Арната» по сравнению с работой над первой трилогией «Рей-киррах»?

КБ: Ни в одном из циклов у меня не было проблем с тем, какую часть сюжета куда поместить. Даже если повествование растягивается на несколько книг, я считаю, что каждая книга должна содержать свою отдельную историю, которая завершается на последней странице. Конечно, некоторые сюжеты могут продолжиться в следующей книге, и могут остаться вопросы, ответы на которые ещё не получены, но первая страница второй или третьей книги должна всегда начинать новую линию повествования.

SFF: Вы написали две трилогии и один отдельный роман «Песня Зверя». Какую форму вы предпочитаете? Может что-то приобретают лучше?

КБ: Когда я начинала писать, я как-то не думала об этом. История развивается, пока не дойдет до конца. Когда «Превращение» приобрело законченную форму, я думала, что это отдельный роман. И только дописав до конца, я осознала, что должно быть продолжение, поскольку я так и не объяснила происхождение и побудительные мотивы поступков Рей-киррах. Я думала, что хватит ещё одной книги но понадобилось написать две. Когда шла работа над «Сыном Авонара», я сразу знала, что эта история слишком велика для одной книги. Последняя точка стала на место, когда раскрылась первая тайна. Но я знала в то же время, что нити большей истории ещё не сплелись воедино. «Песня Зверя» по завершении сразу чувствовалась одной книгой. Эйдан нашел ответы на все вопросы, и Лара открыла в жизни новые перспективы. Правда, я закончила книгу несколько иначе, чем хотелось вначале, но мне показалось, что я достаточно развила своих героев, чтобы они сами справились со своими проблемами. Когда-нибудь я вернусь к Эйдану и посмотрю, как он там. Но только если у меня будет сюжет другой истории.

SFF: Фентези, очевидно, самый предпочитаемый вами жанр. Что привело вас к нему? Не хотелось бы вам написать что-нибудь в другом жанре?

КБ: Я читаю много и в разных жанрах. Особенно мне нравятся тайны, историческая литература, мифология, классика, НФ и, конечно же, фентези. Не имею ничего против попробовать писать в других жанрах. Но мне нравится свобода, которую предлагает фентези для исследования новых идей и сведения воедино множества дополнительных сведений, что я почерпнула за многие годы в этом новом мире.

Интервью с Робертом Сальваторе

admin — Mon, 05 Mar 2018 08:58:50 GMT

Сегодня Вы один из самых известных авторов фэнтези. Каково чувствовать себя создателем бестселлеров, миров, любимых миллионами почитателей со всего мира? Ожидали ли Вы такого успеха, когда начинали свою карьеру?

Это нереальное чувство. Даже сегодня мне трудно поверить, что люди по всему миру читают мои книги. Общение с читателями всегда меня удивляет. Естественно, я получаю статистические данные, что мои книги продаются великолепно, но всегда испытываю шок, когда цифры продаж получают голос или лицо. Тем более когда мне говорят, что моя книга их тронула или вдохновила или, что она была забавна! И нет, я не ожидал писательского успеха, еще меньше – такой известности.

Когда и почему Вы решили стать писателем? Расскажите о своих первых работах.

Я начал писать в 1982 году, когда у меня закончились фэнтези книги. В то время я работал на фабрике и был бескрайне отягчен леденящей монотонностью работы. Я начал создавать мир в своем воображении и это оказалось моей первой книгой, «Эхо четвертой магии» ("Echoes of the Fourth Magic"). Я не думал ни о писательской карьере, ни об издании книги, даже и не пытался ее издать. Просто мне хотелось сбежать от обыденности.

Дзирт До'Урден – один из самых популярных героев в современной фэнтези. Почему, по-Вашему, он так привлекателен, и что вдохновило Вас на его создание?

Он – классический романтический герой: непонятый изгнанник. Думаю, что он – герой, потому что он всегда (и иногда довольно глупо) делает то, что его сердце полагает правильным. Каким-то образом это трогает души многих. Я не жалуюсь!

Каждому герою требуется свой злодей. Из всех противников Дзирта кто самый смертоносный? Артемис Энтрери – самый очевидный ответ. Он – зеркальный образ темного эльфа (по крайней мере, пока тот не развил собственный характер).

Самый смертоносный, наверное, король Обулд Многострел. Я испытывал особенные чувства, когда описывал этого столь необыкновенного орка, и думаю, что читатели будут сильно удивлены развитием его характера в последней книге трилогии «Охотничий клинок». Но большего я сказать не могу!

Забытые королевства (Forgotten Realms) – это огромная вселенная, популярная своими книгами и играми. Каково ощущать себя частью легенды?

Для меня большая честь, что Эд Гринвуд позволил мне поиграть в его мире. Через него прошло столько талантливых писателей и дизайнеров игр, есть ли вообще более развитый игровой мир? Сомневаюсь. Для меня было удовольствием прибавить свои мифы в качестве небольшого мазка на большом полотне.

«Войны Демонов» - мое любимое произведение из написанных Вами. Это мрачная, засасывающая фэнтези, которую я обожаю. По-моему, самое впечатляющее в этом мире – Абеликанская церковь. Расскажите побольше о ней, как Вы ее выдумали?

На «Войны Демонов» в известной степени повлияли «Имя розы» Умберто Эко и история нашей католической церкви. Мне нравится этот сериал, и сомневаюсь, что создам другой фэнтези мир. Зачем, если все, что мне хотелось бы видеть в фэнтези, я вложил в Корона?
Меня раздражает, что книги сериала «Войны Демонов» продаются хуже, чем книги о Дзирте. Из моих пяти любимых книг три - "Проклятие демона" ("Mortalis"), "Тогайский дракон" ("Transcendence") и "Разбойник" ("Highwayman") принадлежат миру Войн, Корона. Кроме того, люди оценивают меня прежде всего по книгам о Дзирте, а по-моему, книги о Войнах куда более зрелые. Эти книги сильно отличаются от сериала о Дзирте. Они не лучше, они другие. Один издатель однажды сказала мне, что хотела бы, чтобы этот сериал вышел с чужим именем на обложке, чтобы его читали без предубеждения. Целиком и полностью согласен!

Демон Дактиль был великим злодеем в своем теле, но его дух еще более зловещ. Как возникла идея наделить его силой порока и почему некоторые люди (как Маркуорт) так беззащитны перед ней?

В сущности, вся идея «Войн Демонов» - это вопрос (на который, по-моему, нет ответа): Демон – это физическое создание, которое творит зло, или же он творение зла в сердцах людей. И да, его дух более зловещ. Демон из первой книги – это просто раковина демона-дактиля, злого духа всего сериала.

Во многих фэнтези книгах, включая первые из сериала «Войны Демонов», главный герой – сирота. Но в последующих главным героем становится злодей. Расскажите побольше об Аидриане Уиндоне.

Аидриан – один из самых комплексных и забавных образов, которые я создал. Он все время меня заставал врасплох, особенно во взаимоотношениях с бардом и падшим монахом. Я не знал, ненавидеть ли мне его, жалеть или любить. Полагаю, что именно эти чудесные серые оттенки сделали его образ цельным. Мне часто предлагают продолжить его историю, и думаю, что этого хотят и многие мои читатели.

Из всех Ваших героев кто самый любимый?

Надо сказать, Дзирт. Все эти годы он помогает мне приводить в порядок мою душу и сердце. Кроме того, это герой, который посылает моих детей учиться и выплачивает мою ипотеку! Из комедийных героев мои любимцы – Оливер де Берроуз из «Алой тени» и Пикель. Из отрицательных героев Энтрери далеко впереди, но думаю, что Маркало де Унеро из сериала «Войны Демона» - мой любимый. С другой стороны, я обожаю большинство героев из этого сериала!

Прошло уже почти два десятка лет со дня издания «Хрустального осколка», а Вы все еще - один из самых популярных авторов. Какова тайна Вашего успеха?

Понятия не имею, могу только предполагать. Думаю, что мои книги забавны, а в жанре, в котором все больше авторов пишет толстые тома с претензией на большую литературу, забава выглядит привлекательной. Надо вам сказать, что мои книги никогда не были таким популярными, как сейчас (думаю, что и фильмы по книгам Роулинг и Толкина привлекли многих читателей).

Есть ли у Вас какая-то писательская тайна? Что бы Вы посоветовали начинающим авторам?

Я просто сижу и оставляю дела идти своим чередом. Я не слишком тревожусь о структуре истории. Следую за своим внутренним голосом, который подсказывает мне способ, с помощью которого хочу рассказать историю, с помощью которого хочу ее услышать. Доверяю своему инстинкту, и все идет как надо.

Создадите ли Вы еще один фэнтези мир или останетесь в «Забытых королевствах» и «Корона»?

Останусь в Королевствах, пока смогу, и иногда буду возвращаться в Корона. Создам ли новый мир? Не думаю.

«Алая тень» - первый Ваш сериал, опубликованный у нас (в Болгарии – прим. пер.), а после за ней быстро были изданы «Долина ледяного ветра» и трилогия о темном эльфе. Теперь с нетерпением ожидаем «Темное наследие» («Legacy of Drow»). Можете ли рассказать о ней?

Это четыре книги о следующем периоде в жизни Дзирта, когда он пытается разобраться со своим наследством (а его соплеменник в это время пытается его убить). Там много экшна, и драки в изобилии. Когда я закончил эту историю, почувствовал необходимость отдышаться, и мои герои – тоже.

Многие авторы, например, Ричард Кнаак, пишут книги по известным компьютерным играм. Вы бы взялись за это?

Ну, я писал книги из серии «Звездные войны», но если честно, я предпочитаю писать о собственных мирах. Как раз сейчас я работаю с «Атари» над одной компьютерной игрой о Забытых Королевствах, и это довольно приятно. Я сделал истории героев и сюжет игры. Делаю и сюжетную линию для «Everquest». Может, и напишу книгу по одной из этих игр, но пока не знаю.

После успеха «Властелина колец» многие фаны надеются на фильм по вашим книгам. Есть ли такая вероятность?

Вероятность всегда есть, но это не от меня зависит. Права по книгам о Дриззте принадлежат компании Wizards of the Coast. Стараюсь что-то сделать с «Войнами Демона», «Алой тенью» и другими, но Голливуд – смешное место. Все происходит внезапно, когда не ожидаешь. Пока мне нечего доложить!

Краткий список любимых авторов?

Терри Брукс – мой хороший друг и невероятный автор. Дэвид Геммелл – мой личный любимец. Еще мне очень нравятся истории Толкина и Фрица Лейбера. Это краткий список. Длинный займет несколько страниц.

Интервью с Леонидом Кагановым

admin — Wed, 07 Feb 2018 17:23:32 GMT

Franka: Очень радуют ваши сюжеты, юмор и владение словом. Вы используете "случаи из жизни" или просто наблюдаете за характерами и прогнозируете ситуацию для данных типажей?

Спасибо!
Обычно я стараюсь не использовать готовых случаев, знакомых персонажей и наблюдений.

Oberon: Леонид, будет ли продолжение книги "Путь ёжика"? Мы её с нетерпением ждем!

Ну, это проект не мой, а издательства "Меморис", поэтому тут ничего сказать не могу.

Magnum-M: Леонид, у вас сейчас период творческого подъема или спада?

Спрашивает один из обладателей вашей книги с автографом.

Вот прямо сейчас? Сейчас спад. Голодный сижу. Жара. Определенно, творческий спад в организме чувствуется.

Незарегистрированный: Вопрос прост. Но он не один. Что думаете вы о своих книгах? Читаете ли вы их и нравятся ли они вам? На что обращаете внимание? На недоработки или удачные места?

Ну конечно, любому автору бросаются в глаза неудачные места и ошибки (даже если читатель их не видит). Но иногда бывает и наоборот: встречаешь удачное место, про которое уже и забыл давно, и хочется воскликнуть: ай, да сукин сын!

Val: Здравствуйте, Леонид! У меня два вопроса:

1.С какой книги вы бы посоветовали начать ознакомление с вашим творчеством?

2. Планируете ли вы в сентябре посетить конвент "Звездный мост?"

1. Даже не знаю. Давайте наберем в Яндексе и посмотрим упоминания:

Каганов "Коммутация". Результат поиска: страниц — 2 795, сайтов — не менее 298.

Каганов "Харизма". Результат поиска: страниц — 1 971, сайтов — не менее 134.

Каганов "Эпос хищника". Результат поиска: страниц — 2 122, сайтов — не менее 104.

Каганов "Дай бог каждому". Результат поиска: страниц — 243, сайтов — не менее 55.

Каганов "День академика Похеля". Опечатка? Возможно, имелось в виду: «Каганов "День академика Помеля"».

Во, я бы с нее и начал, с опечатки.

2. На "Звездный мост" попасть постараюсь, очень хотелось бы. А вот речи о мастер-классе не было. В общем-то я еще довольно молодой автор, чтобы собственный мастер-класс вести.

Druid: Здравствуйте, Леонид! Хотелось бы узнать:

Будете ли вы (если посетите "Звездный мост") проводить мастер-класс?

Хотел сказать "первый раз слышу о мастер-классе!", но это неправда: слышу второй раз, первый раз — в предыдущем сообщении.

Corvus Corax: Довольны ли вы своим положением в этом мире?

Доволен, конечно. Подумать только — ведь я мог быть негром преклонных годов в голодающей Эфиопии, и читать умел бы только Евангелие по складам. Какая уж тут фантастика? А так — живу в городе, крыша над головой есть, работа приятная, люди вокруг интересные. Дай бог каждому!

Corwin: Лео, скажи, плиз, как ты залез к бегемоту? И вообще, бегемоты злобные? Они кусаются? Я тоже хочу к бегемоту.

Бегемоты тонкие, понимающие, эротичные.

Dizelle: Лео, скажите, что могло бы вас побудить закрыть сайт символического направления?

Предать искусство? Разрушить единственное разумное, что есть на земле?

Катюшка: Леонид, я пока еще до вас не добралась, но у меня всё впереди...

Пару вопросов:

1) Вам до этого онлайн-интервью приходилось отвечать на такое количество глупых вопросов?

2) А вы дружите с кем-нибудь из писателей? Не профессиональное общение, а простое....

3) Мне всегда было интересно читать в МФ о том, как писатели в своих произведениях подшучивают друг над другом. Таким не увлекаетесь? Надеюсь, что понятно написала...

С онлайн-интервью у меня традиционно не складываются отношения. Есть у меня раздел онлайн-интервью на собственном сайте, но — не складываются. Что касается вопросов — да разные вопросы бывают.

С коллегами дружу. Да и как не дружить, классные коллеги. А вот подшучивать в произведениях не очень люблю — на мой взгляд, это уже КВН какой-то начинается, когда все друг над другом подшучивают.

Незарегистрированный: Хотели бы вы, чтобы современный мир превратился в тот, который описан в ваших книгах?

Признайтесь, этот вопрос вы придумали заранее на все случаи жизни для всех авторов? Потому что если я вас спрошу в ответ, какой же такой-сякой мир описан в моих книгах — вы же наверняка растеряетесь?

Незарегистрированный: Как думаете, почему жанр, в котором вы пишете, так популярен сегодня?

Снова хочется спросить, о каком таком популярном жанре речь? Вроде я совсем не в популярном жанре работаю — пишу себе коротенькие рассказики в пограничном жанре, миров не изобретаю, тиражи невелики, на книжных полках магазина мои книжки — редкость. Если этот жанр популярный — какой тогда непопулярный?

Аскольдова: скажите, Леонид, а у вас есть какие-нибудь фобии? Вы их как-нибудь используете в своих текстах?

Когда я учился на психфаке, довелось изучить длиннющий список фобий и маний. Такое впечатление, что к любому латинскому или греческому слову можно придумать приставку, и получится готовая фобия-мания. Пиромания — страсть поджигать, пирофобия — боязнь огня. Дромомания — тяга к бродяжничеству, и так далее. Список длиннющий.

Вот только я не нашел такой распространенной для писателей фобии, как боязнь чистого листа. Когда трудно сделать первый шаг, чтобы приступить к работе. А ведь это очень распространенная фобия! Жаль, как раз ее в тексте никак не использовать...

gupper_grans: Леонид, а планируются ли экранизации ваших малых и не очень произведений? Один раз вы упоминали о экранизации рассказа "Мамма Сонним". Движется работа в данном направлении?

Нет, с "Мамма Сонним" работа приостановилась — в который уже раз я столкнулся с продюсерами-прожектёрами, которые сами не знают ещё, что хотят снимать, поэтому выходят на контакт с разными авторами, рисуют им перспективы, сулят золотые горы и авансы, а получив сценарную заявку, или синопсис, или поэпизодник, или часть сценария, — теряют к тому времени интерес и занимаются чем-то другим. К сожалению, таких деятелей огромное количество, и каждый раз думаешь, что организация серьезная. Увы.

Незарегистрированный: Ваши любимые авторы у нас и за рубежом? Книги, которые вы часто перечитываете? Спасибо!

Я читаю мало — в год прочитываю книги 4, зато стараюсь их выбирать так, чтобы каждая оставила след в душе. Из отечественных — Лукьяненко читаю, Пелевина. Из западных давно ничего не читал, особенно из фантастики. Наверно я должен по роду деятельности интересоваться отечественной и зарубежной фантастикой, но ничего не могу поделать — мне действительно она в массе своей не интересна. Хотя в юности читал фантастики очень много.

Незарегистрированный: Довольны ли вы оформлением ваших книг и почему?

Я уже давно сформулировал принцип: автор отвечает только за собственный текст. Обложка, аннотация, соседи по серии — все это не имеет никакого значения, надеюсь, читатели это понимают.

По обложкам у меня один пунктик: я ненавижу слайды из банков-коллекций, которые перепечатываются по сто раз в разных странах, правятся, компонуются, режутся ("отсюда мы стального тигра возьмем, а здесь — бабу с бластером"). Вот этого я не люблю, проституция какая-то художественная.

Новый тррейле "Дэдпула 2". Мутант Кейбл.

admin — Wed, 07 Feb 2018 16:55:50 GMT

Появился новый трейлер "Дэдпул 2". Много внимания в нем уделено Кейблу - мутанту вселенной "Людей икс".

Джош Бролин - исполнитель роли мутанта, выглядит очень круто, смотрите.

Продолжение романа Стивена Кинга "Сияние" - "Доктор сон"

admin — Sat, 03 Feb 2018 18:31:22 GMT

В скором времени студия Warner Bros представит на суд зрителей экранизацию продолжения популярного романа Стивена Кинга "Сияние" - "Доктор сон".

Сюжет в продолжении, вышедше в 2016 году, вращается одного из главных героев первого романа Денни Торреса. Он уже вырос, он работает в хосписе города Нью-Йорк.

Постановкой фильма займется Майк Флэнеган, на чьем счету такие картины как "Окулус", "Игра Джеральда"( по роману Кинга), "иджи. Проклятие доски Дьявола". Также он примет участие в написании сценария.

"Людей в черном" ждет перезагрузка

admin — Sat, 03 Feb 2018 15:58:26 GMT

Sony определилась с кандидатурой режиссера, которому доверят возобновить франшизу. Это Ф. Гэри Грей, поставивший такие кассовые фильмы, как "Форсаж 8" и "Голос улиц".

Третья часть вышла в 2012 году и студия убедилась в сохранении интереса зрителей к "Людям в черном". С тех пор продюсеры подбирали оптимальные варианты возвращения агентов. Выбор остановили на обычном спин-оффе. Сюжет следующий - опять все действие будет вращаться вокруг некой секретной организации и пришельцах, Однако старых героев - Уилла Смитта и Томми Ли Джонса мы не увидим. Им на смену придет молодая смена. Sony уже обладает сценарием, который написан Мэттом Холлоуэем и Артом Маркумом. Данные люди уже работали над "Железным человеком" и последними, пятыми "Трансформерами".

Примерная дата начала проката - 17 мая 2019.

Новые спойлеры по «Игре престолов»

admin — Sat, 03 Feb 2018 15:41:50 GMT

Фанатский портал Watchers on the Wall опубликовал видеозапись со съёмок. У ролика плохое качество, но на нём вполне можно разглядеть, как горит Винтерфелл!

Как мы помним, седьмой сезон завершился нападением Белых Ходоков и ледяного дракона. Рухнул участок Стены, и мертвецы отправились дальше на юг. По всей видимости, следующей их целью будет Винтерфелл. Возможно, пламя обработают на компьютере и добавят синего цвета. Есть и другие предположения — например, Старки, зная об опасности, сами оставили замок и сожгли его, чтобы это не сделали мертвецы.

Если вам мало спойлеров, то обратите внимание на эту фотографию. Только посмотрите, кто появился на съёмочной площадке:

Интервью с Александром Прозоровым

admin — Sat, 03 Feb 2018 15:38:34 GMT

1. Приходилось ли вам, как автору, много (и успешно!) пишущему о чародействе, самому сталкиваться с чудесами?

На самом деле — да. Не буду говорить об истинах, которые уже воспринимаются как затертые клише, хотя превращение крохотного семечка в огромное дерево или слияние двух любящих людей воедино в их ребенке, несущем черты обоих, — это все-таки величайшее из чудес. Это чудо несмотря даже на то, что тысячи ученых мужей отчаянно, и иногда даже правдоподобно, пытаются объяснить это чудо приземленными обстоятельствами. Но возьмем примеры проще. Скажем, если вы из-за возникшей на пустом месте ссоры отказываетесь от поездки на курорт, а потом узнаете, что самолет, на котором вы собирались лететь, рухнул — как это называть? Или когда данный как бы в шутку совет близкого человека взять в дорогу дополнительную сумму денег, потому что может случиться неприятность, вдруг выливается в то, что случается именно названная неприятность, которая выливается в предсказанную сумму, по счастью лежащую в кармане, — как еще можно назвать такие совпадения? Не знаю, как кто, а я давно доверяю своему ничем не обоснованному предчувствию даже больше, чем доводам разума. И очень часто такое правило меня буквально спасает.

2. В цикле "Ведун" (роман "Слово воина") волхв Ворон рассказывает замечательную сказку о купеческом сыне, который потратил всю жизнь на обучение борьбе с змеями горно-каменистыми, но так ни одной из них не встретил. Сами придумали или действительно древнее предание?

Разумеется, сам! Хотя люди, знакомые с древней восточной философией, наверняка заметят в ней сходство с одной малоизвестной буддистской притчей. Что тут поделаешь? Избавиться от полученных когда-то знаний невозможно. Не отказываться же от собственных моральных принципов только потому, что их придерживается кто-то еще!

3. Как происходит эволюция ваших персонажей? Наш современник-кузнец превратился в образцового героя – нечисть – изводителя (что вполне логично), но даже в ... "мудрого и непобедимого Тенгизхана", а испуганный подросток из РФ стал не только сыном захудалого боярина, но и чрезвычайно нелюбимым недругами Руси князем Сакульским, регулярно спасающим Родину и царя. Так с самого начала было задумано?

Сразу хочу поправить: "испуганный подросток из РФ" стал истинным князем в первую очередь потому, что получил достойное мужское воспитание от честного русского боярина и древнего волхва, которые и преломили разлагающее воздействие современной воспитательной системы. Что до того, было ли это задумано сначала — то да, разумеется. Мне не нравится писать про отребье общества, про трусов, воров и предателей. Честные и отважные люди куда ближе моему сердцу.

4. Олег Середин, ставший столь почитаемым многочисленными российскими читателями Ведуном, был одним из завсегдатаев реконструкторского клуба "Остров Буян". Как вы относитесь к ролевому движению и различным вариантам исторической реконструкции?

К движению исторической реконструкции я отношусь с огромнейшим уважением! Уверен, что в восстановление реалий прошлого эти клубы вносят куда больше самых образованных археологов. Хотя бы потому, что для понимания значения меча или щита мало выкопать их из могильника или рассмотреть на картинке. Нужно взять оружие в руки, "поиграть" им в поединке с товарищем, выстроить фалангу, поработать против копейщика или всадника. То же самое относится и к одежде, обуви, другому инструменту. Понять его, узнать, зачем и почему сделаны на нем те или иные детали, можно, только взяв его в руки, использовав в деле, изготовив его самостоятельно из подручных материалов. А это именно то, чем занимаются "реконструкторы". Огромное им все за это спасибо за все те советы и пояснения, что удалось от них услышать. На ролевое движение я смотрю больше как автор. Завидую писателям, сумевшим написать столь увлекательные произведения, что попасть в придуманный мир стремятся сотни людей. Надеюсь, когда-нибудь и мне удастся попасть в число тех, чьи романы стали основой для "игры".

5. Хотелось бы вам поучаствовать в ролевой игре по циклу "Ведун" или "Князь"? И в качестве кого?

Боюсь, что в качестве зрителя. За каждого из героев я уже успел сыграть в полной мере. Вот взглянуть на них со стороны было бы интересно. Наверняка найдется, что добавить каждому.

6. В вашем романе "Князь. Заговорщик" описывается случай, как в Нарве подгулявшие в трактире немцы стали глумиться над оставленной в трапезной русским купцами иконой Богородицы и бросили ее в огонь. В комнату влетел вихрь и разнес огонь по всему городу. Это случай придуман вами или действительно описан в летописях?

Вот в таких деталях я всегда точен! Я могу придумывать всевозможные события из жизни своих героев, не влияющие на общую картину прошлого, но никак не исторические факты! Случай с иконой присутствует в "Истории государства Российского" Николая Карамзина, который сам, помнится, ссылается на Никоновскую летопись. На самом деле для человека того времени в этих событиях нет ничего странного. Схизматики стали глумиться над иконой, Господь их покарал. Вполне естественная для христианина ситуация. Посему попадание истории в письменные источники как подлинной полностью оправданно. Узнать же абсолютно точно достоверность сих событий уже невозможно.

7. Описания славянских традиций и ритуалов в ваших романах имеют под собой историческую реальность?

Скажем так: примерно семьдесят процентов описанных традиций и ритуалов взяты из доступных мне научных работ современных этнографов, процентов двадцать дополнено из опыта реконструкторов и еще процентов десять добавлено уже на основании собственного опыта, здравого смысла и требований связности сюжета.

8. Прочитав ваши произведения, хочется задать вопрос – где вы обучались древнеславянской магии? Такие натуралистические описания, емкие фразы заклинаний...

Признаю, колдовством я в прошлом немного побаловался. Отдал дань юношескому любопытству, духовным исканиям, уходил от мира к отшельникам. Самым большим удивлением из этих опытов стало то, что заклинания действительно действуют! Правда, не так часто, как хотелось бы. Полагаться на магию, как средство достижения цели, увы, не стоит. Она подводит в четырех случаях из пяти. Но очень многие люди, которым я помогал наговорами и чародейством, потом приходили с благодарностями. Поэтому в своих книгах я описываю только реальные заговоры и обряды. Дабы никто не нанес себе вреда, воспользовавшись из любопытства неправильным наговором.

9. Насколько ваши герои похожи на вас? Как часто вы залезаете в шкуру своих героев, ставите себя на их место?

Влезать в шкуры героев приходится постоянно. В том числе и отрицательных. Ведь каждая скотина и подлец ведут себя гнусно не потому, что автор назначил их "плохими дядьками", а имеют некие цели, убеждения. Мотивы их поведения нужно понимать и воспринимать, дабы поступки каждого подлеца выглядели естественными, а сам персонаж не превращался в деревянную куклу на ниточках. Так что вопрос о том, насколько герои похожи на меня, весьма двусмысленный. Герои должны быть самостоятельны, со своими характерами и убеждениями. Кто-то излишне подозрительный, кто-то корыстный, кто-то честный и наивный, кто-то завистливый или глуповатый. Кто-то воспитан в безусловной преданности друзьям и Отчизне, кто-то за лишнюю копейку мать родную продаст, кто-то из-за мелочи другом рискнет, но при этом жизнь свою за него же положить не пожалеет. Многие из моих героев и правда похожи на меня, не без этого. Но есть и такие, которых мне искренне жаль, но не исправишь. А есть те, что и для меня самого становятся образцом для подражания. Пишешь и думаешь: "А вот я бы так не смог".

10. Из ваших циклов могли получиться увлекательные фэнтезийно - патриотические сериалы. Неужели не предлагали?

Предлагали. И даже договора были заключены. Увы, кризис подкосил очень многие планы. Хотя надежда еще остается.

11. Многие сравнивают вашего "Ведуна" с "Ведьмаком" Анджея Сапковского. В чем же их принципиальное отличие? В моральности Ведуна и любви к родной земле и живущим на ней честным людям?

Ведьмак Сапковского — герой яркий и запоминающийся. Разумеется, я читал этот цикл, помню этого героя и некоторые его черты могли просочиться в образ ведуна помимо моей воли. Оба персонажа живут и действуют в сходных реалиях, оба — вечные скитальцы, оба умеют бороться с магическими силами. Как же им не казаться похожими? Разница же между ними в том, что Ведьмак — это в первую очередь наемник, который за заранее оговоренную плату убивает нежить, борется с неким Злом, служит сильным мира сего. Ведьмак — это могучая карающая длань. Ведун же по сути своей не каратель — он защитник. Он не борется со Злом, он защищает простых людей от тех бед, с которыми сами они не способны справиться. Ведун не станет торговаться со старостой, сколько именно серебра тот способен заплатить за избавление деревни от упыря, и не оставит поселок на произвол, коли тот недостаточно богат. Он уничтожит опасность в любом случае. Если же не получит платы вовсе — так ведун и на доброе слово согласен. Он защитит и от лихоманки, и от татей из соседнего леса, готов жестоко отомстить чужакам за грабеж. Но ни за какие деньги он не станет трогать суперклыкастое, чешуйчатое, огнедышащее и страшное воплощение зла из соседнего леса, если то не причиняет вреда людям. Потому что он не убийца, а защитник. Ведун получился героем с чисто русским менталитетом: делай добро не ища корысти, защищай свои веси не жалея жизни, но не обижай слабых и невинных, пусть даже они из чужого племени. Обозвать намеченную жертву Злом и истребить без жалости — не в наших традициях.

12. Как вы относитесь к жанру "славянское фэнтези"? Большое видится не только на расстоянии, но и изнутри: какие "плюсы" и "минусы", по мнению писателя и составителя серий Александра Прозорова, есть у отечественной фэнтези?

Я думаю, мое мнение очевидно из предыдущих ответов. Главными героями "западного фэнтези" испокон веков были персонажи аморальные. "Благородные разбойники", "честные воры", "храбрые убийцы". Классикой жанра являются наемные убийцы или грабители, в силу неких обстоятельств решившие спасти мир или, хотя бы, какую-нибудь принцессу. Но даже принцессу герой из западного фэнтези скорее всего будет спасать за деньги. Потому что его наймут, как Конана или Шрека. А бороться против тирана станет, потому что предварительно этого самого тирана обокрал, и тот обиделся. В "славянском фэнтези" уголовный элемент на первые и даже вторые роли выбивается редко. Вспомним один из самых популярных романов, который можно даже назвать зачинателем жанра — "Волкодав". Можно сказать, что в нем много общего с не менее знаменитым "Конаном-варваром". Оба героя попали в рабство после гибели своих родов, оба выжили и вышли на свободу. Однако целью Волкодава стала месть убийце, после чего он решил заняться мирным трудом, отвлекаясь от оного только ради помощи своей новой родине — жителям города и его князю. Конан же нашел себя в разбое и наемничестве, поиске сокровищ, а отомстить за семью ему повезло чисто по случайности.

13. В вашем романе "Князь. Война магов" царь Иоанн говорит об изобретении своего супротивника митрополита Макария, "коим он книжечки свои по рукам пускает". Еще до первопечатника Федорова. Откуда вы черпаете знания по истории Руси и соседних стран той далекой поры?

Трудно поверить, но в большинстве случаев — из открытых и широко доступных источников вроде энциклопедий и пособий по истории для школ и вузов. В энциклопедическом словаре прямо написано, что Федоров издал не первую книгу, а первую датированную книгу. Книгу, имевшую дату издания. Все предыдущие печатные издания на Руси выходных данных не имели и хранятся под общим обозначением: "анонимные издания". Да и сам Федоров жаловался, что уехал из Москвы из-за происков конкурентов. В подробной статье любого приличного справочника вы можете прочитать про Ивана Грозного: что он построил первую консерваторию, способствовал развитию книгопечатания, отменил кормления, ввел местное выборное самоуправление. Но упоминание об этом в книгах почему-то вызывает у многих удивление. Или еще пример. Если вы откроете любую энциклопедию на имя Магнуса Датского, то узнаете, что вся завоеванная в ходе Ливонской войны Лифляндия от Риги до Юрьева была отдана ему в качестве приданого за племянницей Иоанна Грозного. Датскому принцу, фактически — Дании. Вроде не секрет. Однако в других статьях тех же энциклопедий указывается, что эти земли были отвоеваны у Грозного поляками. Как, почему, когда? Однако, стоит восстановить в романе реальный ход истории, поэтапный, каждый шаг которой согласован с этими, никем не оспариваемыми источниками — и меня тут же начинают обвинять в обмане и незнании! При написании "Князя" моими настольными книгами стали еще два научных труда. "История" Карамзина и, в качестве основного источника, очень тщательное и аргументированное, переполненное фактическим материалом исследование Казимира Валишевского "Иван Грозный". Рекомендовать его для чтения никому не буду: товарищ ненавидит Россию лютой ненавистью. Но зато фактов собрал очень много. И в этой работе — можно быть уверенным — ничего сомнительного в пользу России историк не приведет. Только то, что невозможно оспорить

14. Колоритные у вас амазонки в "Легионе" получились. Есть шанс снова повидаться с ними в ваших романах?

Ни за что не скажу! Выдавать сюжетный план еще не написанных книг — значит лишить читателя интереса к будущему повествованию.

15. С чего начиналась ваша писательская деятельность?

Советские времена, острая нехватка столь любимой всем фантастики на прилавках и в библиотеках. Не имея возможности читать, попытался создавать что-то на интересные мне сюжеты сам. А когда набрался жизненного опыта — попытался воплотить задуманные сюжеты на бумаге. Многое получилось.

16. Как вы выбираете себе соавторов?

Выбирает судьба. Когда молодой и явно талантливый автор приносит свои произведения, то поначалу они нуждаются в значительной корректировке. Просто из-за того, что начинающему автору не хватает литературного опыта. Если автор не против, то я, в силу своего разумения, вношу в его произведение те коррективы, которые нужны, чтобы оно "заиграло". Некоторые сюжетные линии добавляю, иногда убираю, меняю или дополняю эпизоды, разворачиваю самые красочные сцены. И таким образом оказываюсь соавтором, отвечающим за произведение в целом.

17. Каких авторов читает писатель Александр Прозоров? Какие фильмы наиболее запомнились, и может быть, даже повлияли на творчество?

Естественно, в первую очередь Костомарова, Соловьева, Демина, ищу новые источники. Кто знает, какие еще исторические нюансы проскочили-таки мимо моего внимания? Люблю Хайнлайна, Даррела, Хойла и лучшего из русских писателей — Михаила Булгакова. Его литературный язык и гибкость сюжета — неподражаемы! Наших современников стараюсь не читать. Не столько потому, что не нравится, сколько из боязни, что придуманные ими сюжетные находки и герои отложатся в памяти — и потом подсознательно просочатся в мои произведения. Получится невольный плагиат. Фильмы, которые запомнились и которые оказали влияние на творчество, зачастую очень и очень разные. Когда я вместе с детьми смотрел "Гарри Поттера", то был сильно раздосадован, поскольку так сюжеты делать нельзя, и очень многие герои неправильны. И появилось желание сделать все "правильно". С другой стороны, мне очень понравились "Изо всех сил", "Афера Томаса Крауна", "Классик", "Потайная комната". Но ничего похожего я, естественно, писать не буду. Культовые фильмы типа "Матрицы", "Пиратов Карибского моря" или "Идентификации Борна" упоминать не стану. Не потому, что не смотрел или не произвели впечатления, а потому, что вряд ли мое мнение отлично от мнения большинства зрителей.

18. Судя по циклу "Легион", Ганнибал является вашим любимым историческим деятелем. Кто, по- вашему, еще достоин Вечности и запечатления не только в исторических хрониках, но и в романах?

Генерал Котляревский, чуть ли не в одиночку воевавший с Турцией, в то время как общее внимание было приковано к Наполеоновскому нашествию. Алексей Тишайший, "тихо" проведший немало судьбоносных реформ русского общества и вернувший многие потерянные в Смуту земли и даже раздвинувший границы еще далее. Хотелось бы восстановить в памяти людской подвиг двухсот детей боярских, что в 1572 году встретили у Сенькина брода стадвадцатитысячную армию Девлет-Гирея и полегли все, не отступив ни на шаг перед врагом, невероятно превосходившим их числом. Когда читаешь исторические хроники, дела очень многих людей вызывают восхищение. Трудно выделить из многих самых достойных наиболее достойного.

19. Будет ли продолжение у "Темного Лорда"? Встреча с повзрослевшим Битали...

Очень надеюсь, что ему удастся повзрослеть. Враги не дремлют, а он еще даже школы не успел закончить. Спасаю, как могу.

20. О чем будет ваша следующая книга и когда она выйдет?

Очень надеюсь, что мне наконец удастся написать о битве у деревни Молоди, определившей судьбы Европы. Это моя давнишняя мечта.